Арина Домски – участница первой “Фабрики-звезд”, которая и сделала из нее поп-звезду. Дорогие клипы, ротации по радио, участие в нацотборе на “Евровидение-2011”. Однако этого оказалось недостаточно, ведь Арина всегда тяготела к классической музыке – певица окончила училище Глиера по специальности “академический вокал”. Пятнадцать лет назад Домски окончательно распрощалась с поп-музыкой и принялась исполнять песни в жанре classical crossover. Как говорит сама певица, задача ее нового студийного альбома Vivat Vita – сделать классическую музыку более близкой к широкому слушателю. В его основе произведения классиков – Вивальди, Генделя, Оффенбаха, Шуберта, которые Домски переосмыслила в современном звучании. В интервью Коротко про певица рассказала о работе над альбомом в условиях обстрелов и блэкаутов и планирует ли переводить старые хиты. – Почему вы решили записывать альбом в Киеве во время обстрелов и блэкаутов, а не в комфортных условиях за рубежом? – Киев – мой родной дом. Я родилась здесь, здесь сформировалась как человек и как артистка. Сегодня я живу на две страны, но именно Киев остается моей основой, моей базой, моей точкой внутренней опоры. Поэтому решение записывать альбом здесь было осознанным – не убегать от реальности. У меня была и есть возможность работать за границей, записываться с другими музыкантами, я получала такие предложения. Но в Киеве – моя команда. Мои люди. Музыканты, с которыми я работала до войны и с которыми продолжаю работать сейчас. Для меня это не только звук. Это о доверии, об общем пути, о внутреннем единстве. Я глубоко убеждена, что в Украине очень сильная профессиональная среда. Здесь трудятся очень талантливые, тонкие, креативные музыканты. И я убеждаюсь в этом каждый день – в студии, в деталях, в том, с какой ответственностью и глубиной люди относятся к музыке. Мне важно создавать этот продукт именно с ними. Расти вместе с ними. Оставаться с ними. В тот момент, когда культурная сфера переживает очень сложные времена, для меня было принципиально не удаляться, а поддерживать. Записывая альбом в Киеве, я не только создавала музыку, но я также поддерживала своих музыкантов морально и финансово. Процесс был непрост: воздушные тревоги, перебои со светом, паузы в работе. Часть материала приходилось переносить на носителях домой, чтобы в случае опасности не потерять запись. Но именно эта хрупкость процесса сделала музыку честной. Если я пою о жизни, о свете, о вере – я должна делать это там, где это действительно имеет смысл. И, может, именно поэтому этот альбом звучит так, как он звучит. Он родился не в изоляции, а внутри живой действительности.
Арина Домски в киевской студии, где записывала альбом. Фото: instagram.com/arinadomski
– Насколько война усложняла процесс?
– Война усложняла буквально все – графики, логистику, технический процесс. Воздушные тревоги могли остановить запись в любой момент. Были перебои со светом, перенос сессий, постоянное внутреннее напряжение.
Для вокалиста важно высыпаться, сохранять идеальную форму, соблюдать режим. Это профессиональная база. Но в тех условиях я почти не думала о комфорте.
Я помню, как когда-то читала интервью Селин Дион, где она рассказывала, что обычно никогда не пьет кофе перед студией. Но именно в тот день выпила, перед записью саундтрека к фильму “Титаник” она выпила кофе – и это стала та самая идеальная версия. Мне часто вспоминалась эта история.
Были дни, когда я не высыпалась, когда физически было сложно. Но, приезжая в студию, я говорила себе только одно: сегодня нужно работать. Другого дня может не быть. Другого шанса записать именно эту музыку тоже.
Есть только сегодня. Возможно, где-то я могла бы спеть «идеальнее». Но для меня важнее была честность. Это тот голос, который звучал в этот момент. В этих условиях. И именно поэтому эта запись для меня живая. Не стерильная – а настоящая. Война усложнила технику. Но она усилила содержание.
– По какому принципу выбирали произведения в альбом? Почему эти композиции стали его основой?
– Все началось с моей поездки в прошлом году в Венецию. Я пришла на камерный концерт в церкви, где когда-то служил Антонио Вивальди. Это был очень интимный формат – живая музыка, пространство, акустика. И после концерта я вышла с таким вдохновением, что поняла: в моем репертуаре обязательно должна появиться музыка Вивальди. Так родился трек Gloria.
Вместе с ним постепенно выстроилась концепция всего альбома. Я захотела, чтобы он был построен на шедеврах мировой классики – музыке Генделя, Каталани, Шуберта, Оффенбаха и, конечно, Антонио Вивальди.
Подобный принцип был и в моем первом альбоме La Vita, который очень хорошо был принят аудиторией и собрал международных слушателей. Но на этот раз мне хотелось более зрелого, концептуального звучания.
Я выбирала произведения, которые хотела переосмыслить в современной обработке, сохраняя их классическую основу. В этом альбоме много авторских партий, новых мелодических линий, тонкой драматургии. Особое место занимает трек на музыку Франца Шуберта.
Я записала его на двух языках: языке оригинала – немецком и частично украинском. Во втором куплете я использовала перевод Елены Пчилки – мамы Леси Украинки. Мне так понравился этот текст, его поэтическая глубина и интонация, что я решила сделать трек двуязычным. Для меня это стало символическим сочетанием культур – австрийской музыкальной традиции и украинского поэтического наследия.
Отдельно хочу отметить Barcarolle Жака Оффенбаха. В этом треке мы соединили авторские мелодичные линии, собственную аранжировку и вместе с тем сохранили классическое ядро произведения. Я считаю его одним из главных хитов альбома именно поэтому сочетанию – уважения к наследию и современного звучания.
Этот альбом – не реконструкция классики. Это ее продолжение в настоящем.
– Планируете концерты в Украине в поддержку нового альбома?
– Новые произведения обязательно войдут в мое Opera Show, которое в 2026 году я планирую обновить и фактически перезапустить. Для меня это не просто концертная программа, а целостный сценический формат, объединяющий классику, современное звучание и театральную драматургию. Сейчас я работаю над его обновлением – музыкальным и концептуальным.
Потому часть материала из нового альбома органично станет частью этого шоу.
Отдельно для меня остается важной история с большим сольным концертом, который должен был состояться еще до начала полномасштабной войны. Тогда его пришлось перенести. И для меня это не закрытая страница.
Я очень хочу провести этот концерт после завершения войны как символическое событие, как точку завершения одного сложного периода и начала нового. Я не люблю объявлять конкретные даты до того, как все согласовано, но могу сказать точно: я вижу этот альбом на украинской сцене. И я хочу, чтобы это был не просто концерт, а событие с содержанием. Потому что сцена для меня – это диалог. И этот диалог с украинской аудиторией для меня особенно важен.
Обложка альбома VIVAT VITA.
– Какова сегодня география ваших слушателей? Это в основном украинцы или зарубежная аудитория?
– У меня есть своя база слушателей в Украине – люди, которые со мной много лет. Я очень ценю их поддержку и любовь. В то же время моя аудитория всегда была международной. И сегодня она продолжает расширяться.
Моя музыка изначально ориентирована на международного слушателя – классический кроссовер, европейский репертуар, многоязычие. Это, естественно, сформировывает более широкую географию.
Если говорить о стриминговых платформах, в частности Spotify, то очень часто на первом месте среди прослушивающих стран – Мексика. В социальных сетях мне регулярно пишут слушатели из Аргентины, Бразилии, просят приехать с концертами. И это для меня очень ценный сигнал.
За период войны я много гастролировала в Соединенных Штатах Америки. В прошлом году впервые выступила с концертом в Португалии, и это была не украинская диаспора, а локальная публика. Также состоялись концерты в Германии, Италии, на Крите.
То есть география моей аудитории действительно международная. И она продолжает расти. В то же время я всегда подчеркиваю: я – украинская певица. Украинское сопрано. Это моя идентичность и позиция. И именно сочетание украинских корней и международного звучания формирует сегодня мою аудиторию.
– 15 лет назад вы были популярной поп-певицей, однако вернулись к классической музыке. Удается ли вам зарабатывать на ней?
– Поп-музыка дала мне очень многое – сценический опыт, свободу, понимание индустрии, контакт с широкой аудиторией. Это был важный этап моего становления как артистки.
Но я всегда чувствовала, что мой голос и мой потенциал значительно шире. И было бы удивительно, даже неправильно, скрывать эти возможности только в пределах поп-формата.
Это точно не потому, что классическая музыка – более легкий путь. Напротив. Это гораздо сложнее.
Классика – это длинная дистанция. Это годы работы, формирование голоса, построение репутации, международное позиционирование. Здесь не работает быстрый результат. Здесь работают выдержка и стратегия.
Классический кроссовер открывает международное пространство. Поп-рынок часто остается локальным, привязанным к определенному языку или территории. Для меня всегда было важно мыслить шире – не в пределах одного рынка. Мне хотелось и хочется использовать свой потенциал максимально. Именно поэтому все эти годы я последовательно строю собственную музыкальную историю.
Можно ли зарабатывать на классической музыке? Да. Но это результат системного и долгосрочного развития. Я выбрала этот путь не потому, что он проще. А потому, что он отвечает моему масштабу.
– Среди украинских исполнителей стало популярно переводить русскоязычные хиты на украинский язык. Ждать ли перевода ваших хитов? Задумывались над этим?
– Я не работаю в поп-формате уже более 15 лет. И мой репертуар не построен на русскоязычных хитах, которые нужно было бы переводить.
Моя музыка изначально ориентирована на международный классический репертуар. Это произведения мирового наследия, не требующие адаптации или перевода – они имеют универсальный язык.
Поэтому я не столкнулась с той ситуацией, с которой столкнулось большинство артистов в начале войны. Мне не нужно менять или переводить свое творческое наследие.
Более того, еще до войны я начала активно работать с украинской академической музыкой. Я выпустила “Молитву за Украину” на музыку Николая Лысенко, которая получила очень широкий отзыв и международную аудиторию.
Во время войны я выпустила альбом “Наследие”, в который вошли украинские народные и академические произведения. Эту музыку я исполняю на концертах за границей, популяризируя украинское классическое наследие.
Потому для меня вопрос не в переводе. Вопрос – в продолжении и развитии украинской музыкальной культуры в международном пространстве.
– Вы почти не появляетесь в публичном пространстве, не участвуете в шоу. Это умышленное дистанцирование от шоу-бизнеса?
– Я сознательно выбираю свой формат присутствия. Мне близко понятие нишевого продукта. Есть бренды или художественные проекты, которые не стремятся быть повсюду, именно поэтому они сохраняют свою ценность и уникальность. Если что-то постоянно присутствует в каждом медиапространстве, оно перестает быть особенным.
Так же и с артистом. Я не выхожу в публичное пространство только для того, чтобы оставаться в информационном поле. Для меня важно, чтобы каждое появление соответствовало моему уровню, моей музыке и моей эстетике. Я очень избирательно отношусь к участию в шоу или телевизионных проектах. Не потому, что дистанцируюсь, а потому, что понимаю: мой репертуар и моя международная аудитория формируют определенный статус. И этот статус должен расти вместе с моим творчеством. Можно быть повсюду – и остаться незамеченным. А можно появляться реже – но там, где это имеет смысл. Для меня главное – музыка и концертная сцена. Я появляюсь там, где вижу профессиональную глубину и соответствие моему творческому направлению. Потому что, в конце концов, именно музыка остается. Не информационный шум.
Во время гастролей в США. Фото: instagram.com/arinadomski
