«Евровидение» на грани распада: как израильский вопрос уже сделал конкурс-2026 токсичным

Фото: MAYA LEVIN/AFP via Getty Images

Слоган Европейского вещательного союза, автора «Евровидения» – United by Music – в этом году стал не безобидной рекламой, а мишенью для сарказма. Юбилейное, 70-е «Евровидение», которое должно было стать триумфом легкой поп-культуры и европейского единения, оказалось в эпицентре тяжелого кризиса из-за участия Израиля. Коротко про – о том, как песня пока не помогает ни жить, ни строить.

Уже не только «Евро»

Начнем с того, почему вообще Израиль участвует в состязаниях европейских исполнителей. Изначально этот конкурс строился не по географии, а по членству в Европейском вещательном союзе – European Broadcasting Union (EBU), объединившем общественных вещателей для обмена телерадиоконтентом и совместных трансляций. То есть участвовать в “Евровидении” могут вещатели, входящие в союз, а не только государства, расположенные в Европе. Название «Евровидение» слегка некорректно, ведь речь идет скорее о медиа-пространстве Европы и соседних регионов, чем о строгой карте Европы.

Израиль дебютировал на «Евровидении» в 1973 году. Почему бы и нет: страна была тесно связана с европейским телерынком, участвовала в трансляционных сетях, а многие ближневосточные соседи не поддерживали с Израилем культурные отношения. Европейская площадка стала для Израиля естественным международным окном.

Кроме Израиля, кстати, в «Евровидении» участвует и вполне неевропейская Австралия. А если учесть, что в EBU входят вещатели стран Северной Африки, Кавказа и Ближнего Востока, то часть «Евро» в названии конкурса можно игнорировать.

Вспомним, что Израиль несколько раз выигрывал «Евровидение», Тель-Авив и Иерусалим не раз принимали конкурс, а имена победителей из Израиля – Даны International (1998 г.) и Нетты (2018 г.) – до сих пор на слуху.

Пятеро отказались

В этом году участие Израиля привело к грандиозному скандалу из-за участия страны в войне. Сектор Газа, ХАМАС, Палестина стали триггерами, которые вдруг заставили некоторых эстрадных артистов озаботиться геополитикой. О бойкоте “Евровидения” из-за присутствия среди участников представителей Израиля уже объявили Ирландия, Испания, Нидерланды, Исландия и Словения – как певцы, так и вещатели.

Австрия как родина победителя “Евровидения-2025” готовилась принимать делегации, фанатов и миллионы телезрителей. Вместо этого вся Европа получила бойкот, обвинения в двойных стандартах и дилемму: продолжать делать вид, будто музыка существует отдельно от войны, или нет? Она «юнайтед» народы или все-таки не объединяет?

Решение сохранить Израиль в составе участников открыло ящик Пандоры. EBU отказался исключать израильского вещателя KAN из участников трансляции конкурса. К слову, после этого пять стран и заявили о бойкоте. Больнее всего по имиджу «Евровидения» ударил уход семь раз побеждавшей на нем Ирландии.

Израиль, в свою очередь, занял жесткую и предсказуемую позицию: страна имеет полное право участвовать, поскольку ее общественный вещатель является членом EBU, а конкурс не должен становиться механизмом политических санкций. Это юридически сильный аргумент. Но именно здесь и проявилась главная проблема 2026 года: формально Израиль прав, а моральный вопрос для многих европейцев внезапно стал основополагающим.

А вот почему так?

Страны кивают на прецедент: в 2022 году после полномасштабного вторжения в Украину из «Евровидения» была исключена Россия, причем быстро и без рассусоливания. В 2026-м встал вопрос: почему один конфликт стал поводом для немедленного отстранения, а другой – нет? Организаторы отвечали, что обстоятельства разные, структуры вещателей различны, решения принимаются по внутренним процедурам. Но европублика таких тонкостей знать не желает, ее исламизированная (считай, уже значительная) часть настаивает и вот-вот начнет угрожать Израилю. Репутация мирного конкурса трещит по швам.

И на Израиле проблемы не заканчиваются. Сейчас организаторы конкурса пытаются поменять правила голосования и ввести дополнительные механизмы прозрачности после прошлогодних скандалов вокруг телеголосования, когда зрители оценивали исполнителей по максимуму, а жюри – на ноль баллов. Заподозрили манипуляции со зрительским голосованием, причем израильский результат стал предметом особенно ожесточенных споров.

Также уже под вопросом выступление Румынии. Песня Александры Кэпитанеску «Choke Me» вызвала бурю критики: в тексте, по информации The Guardian, нашли «романтизацию сексуального удушения и насилия». Юристы ехидно интересовались: отчего конкурс фильтрует политические лозунги и игнорирует содержание исполняемых песен?

Артисты готовятся не только к песне

Более 70 бывших участников «Евровидения» написали письма с требованием исключить Израиль и израильского вещателя KAN из числа участников конкурса в этом году. Наиболее известные имена – победители конкурса ирландский певец Чарли Макгеттиган и португалец Сальвадор Собрал. Часть артистов же наоборот – отказалась поддерживать бойкот Израиля. Кроме Нетты и Даны International, требование «не наказывать артистов за государство» поддержали представительница Кипра на «Евровидении-2018» Елени Фурейра, Мон Зельмерлев, шведский победитель «Евровидения-2015», австриец(-ка) Кончита Вурст, выигравший(-ая) в 2014-м, и другие.

Пока организаторы конкурса изо всех сил пытаются угодить всем оставшимся: подумывают ограничить использование флагов, ужесточить протокол поведения делегаций и пишут сценарии выступлений «без провокационных элементов». Что ж, если организаторы обсуждают, с каким флагом и в каком формате выпускать участника на сцену, это уже не просто песенный конкурс.

В прошлом году участница из Израиля Юваль Рафаэль, пережившая нападение ХАМАС на музыкальный фестиваль Nova, спрятавшись в бетонном бункере под грудой тел, приехала на «Евровидение» подготовленной. Перед выступлением ей объяснили, как вести себя с теми зрителями, которые начнут ее освистывать. Участник этого года Ноам Беттан готовится в условиях повышенных мер безопасности: например, в марте презентация его песни Michelle прошла в спецэфире, записанном без зрителей. Конкурсная песня звучит на трех языках –  иврите, французском и английском. 

Для Израиля участие в “Евровидении” давно больше, чем музыка. Это инструмент культурного присутствия в Европе, способ заявить о нормальности и принадлежности к общеевропейскому пространству. Оппоненты Израиля считают «Евровидение» попыткой «нормализовать войну через развлекательный формат». Между этими двумя интерпретациями и разрывается конкурс.